liza

thimar

вообще заслушала)


иногда купленные случайно диски или книги оказываются на редкость удачными) thimar попался под руку в стамбульском аэропорту - я конечно на сурмана клюнула.
liza

стамбул приснился

140.37 КБ

«но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере - всё это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. у города нет иного центра, кроме нас самих»
орхан памук

Collapse )
she

понравилось

так начинаются преступленья

ребенок не спал, когда пришли арестовывать мать.
его увели. я могла тебя предупредить,
но шел проливной дождь, огни в домах не горели.
я вытерла мокрые волосы и снова легла спать. так начинаются
преступленья, когда человек слышит крики и
снова ложится в постель,
когда изменяют силы.
виновато тело, все дело в нем и в неге,
которая знать не желает боли,
предпочитая одеяло и подушку поступкам.
ребенок кричал. дождь затенял луну.
во сне я горько плакала, но тело не хотело вставать,
дождь барабанил по крыше, отягощая стропила,
и я убегала во сне, ватой заткнув уши.

антонелла анедда
перевод евгения солоновича
sam

вчера

много лет назад
в ботаническом саду, в проектной группе,
на старенькой радиоле,
на одной из кнопок цвета айвори,
была приклеена бумажка с надписью
"жмать здесь".
sam

книга о войне

Гребер возвращался в свою деревню. Бледный закат едва окрашивал небо.
Дождь перестал. Грязь подсыхала. На заброшенных пашнях буйно разрослись
цветы и сорняки. Фронт грохотал. Вдруг все кругом стало каким-то чужим,
все связи словно оборвались. Греберу было знакомо это чувство, он часто
испытывал его, когда, проснувшись среди ночи, не мог определить, где он
находится. Чудилось, будто он выпал из системы мироздания и одиноко парит
где-то в темноте. Обычно это чувство не бывало продолжительным, скоро все
становилось на свои места. Но каждый раз оставалось странное, смутное
ощущение, что настанет час, когда ты уже не найдешь дороги назад.
Он не боялся этого состояния, только весь сжимался, как будто
превращаясь в крошечного ребенка, которого бросили в бескрайней степи,
откуда выбраться невозможно. Он засунул руки в карманы и посмотрел вокруг.
Знакомая картина: развалины, невозделанные поля, русский заход солнца, а с
другой стороны - тусклые вспышки зарниц фронта. Обычный пейзаж и идущий от
него безнадежный холодок, пронзающий сердце. Он нащупал в кармане письма
Элизабет. В них жила теплота, нежность и сладкое волнение любви. Но это не
был спокойный свет лампы, озаряющей уютный дом, это были обманчивые
болотные огни, и чем дальше пытался он следовать за ними, тем глубже
засасывала его топь. Он хотел зажечь эту лампу, чтобы найти дорогу домой,
но он зажег ее раньше, чем дом был построен. Он поставил ее среди
развалин, и она не украшала их, а делала еще безрадостней. Там, на родине,
он этого не понимал. Он пошел за огоньком, ни о чем не спрашивая, и готов
был поверить, что достаточно только одного - идти за ним. Но этого было
недостаточно.

время жить, время умирать.